В современном уголовном процессе существует проблема соотношения таких понятий, как «адвокат», «защитник» и «адвокат-защитник».
Данный вопрос имеет не только теоретическое, но прикладное значение. Ведь от его решения напрямую зависит право граждан, которые вовлечены в сферу уголовного судопроизводства, на получение квалифицированной юридической помощи.
Семантическое толкование данных терминов не разрешит обозначенную проблему, поскольку в словарях русского языка понятия «адвокат» и «защитник» практически всегда рассматриваются как синонимы. Так, в словаре С.И. Ожегова определено, что адвокат – это юрист, которому поручается защита чьих-нибудь интересов в суде, защитник, а защитник — то же, что адвокат.
В подп. 5 ч. 2 ст. 2 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» указано, что адвокат, который оказывает юридическую помощь, может участвовать в деле не только в качестве защитника, но и в качестве представителя доверителя в уголовном судопроизводстве.
И это вполне обоснованно, так как квалифицированная юридическая помощь в уголовном процессе может потребоваться не только подозреваемым и обвиняемы, но и потерпевшим, и гражданским истцам, и свидетелям (особенно им), и т.д. Поэтому адвокат-защитник — это лицо, оказывающее квалифицированную юридическую помощь подозреваемым и обвиняемым в уголовном процессе (ч. 1 ст. 49 УПК РФ), и также подсудимым, а для иных участников уголовно-процессуальных отношений — адвокат выступает в качестве их представителя, а не защитника.
Таким образом, понятие «адвокат» является более широким понятием, чем «защитник», поскольку адвокат может быть еще и представителем.
Использование термина «адвокат-защитник» в научной литературе представляется оправданным. Он отражает одновременно и профессиональный статус адвоката, и его функциональную роль как субъекта уголовной защиты. Участие адвоката в уголовном процессе гарантирует реализацию уголовно-процессуальной функции защиты в рамках состязательной модели судопроизводства, в то время как участие иных лиц не всегда обеспечивает соответствие стандартам качества и процессуальным требованиям.
Категория «защитник» в уголовном процессе традиционно охватывает три группы субъектов (ч. 2 ст. 49 УПК РФ):
- адвоката как профессионального участника уголовного судопроизводства;
- близкого родственника подозреваемого или обвиняемого;
- иное лицо, приглашенное по ходатайству участника процесса.
При анализе правового статуса этих лиц важно различать стадии уголовного процесса, на которых реализуется функция защиты. Так, например, позиция Верховного Суда РФ в вопросе о том, кто может осуществлять защиту обвиняемого на досудебных стадиях, однозначна — это только адвокат (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 г. № 29).
Высшая судебная инстанция последовательно указывает, что право обвиняемого приглашать защитника не является абсолютным и не позволяет ему назначить защитником любое лицо, не обладающее способностью обеспечить юридически значимую защиту.
Исходя из анализа ч. 2 ст. 49 УПК РФ по определению или постановлению суда в качестве защитника могут быть допущены наряду с адвокатом один из близких родственников или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. Таким образом, участие других защитников, помимо адвоката, возможно только с момента предъявления обвинительного заключения, когда лицо обрело статус «обвиняемый». Для подозреваемых возможен только один вариант защитника — это участие профессионального юриста — адвоката.
При этом, как отметил Верховный Суд РФ, при вынесении решения о допуске иных лиц, помимо адвоката, суд обязан учитывать характер предъявленного обвинения, специфику уголовного дела, возможности выбранного лица полноценно реализовывать функцию защиты, а также его способность обеспечить реальную уголовно-процессуальную помощь. Эти критерии существенно ужесточаются, если речь идет о непрофессионалах. Адвокат же изначально рассматривается как субъект, чья квалификация гарантирована законом и корпоративными стандартами. Поэтому участие иных защитников возможно только в качестве дополнения защиты с обязательным участием адвоката.
Исключение сделано только для производства у мирового судьи, где указанные лица допускается и вместо адвоката. Такое исключение объясняется относительно невысокой сложностью уголовных дел, подсудных мировому судье.
Функции близкого родственника как защитника объективно ограничены. Несмотря на психологическую поддержку, которую он может обеспечить обвиняемому, родственник не обладает профессиональными компетенциями, обязанностями и дисциплинарной ответственностью адвоката. Практика подтверждает, что ходатайства о допуске родственников нередко используются с целью получения длительного свидания, а не для осуществления реальных действий по уголовной защите, что потенциально снижает эффективность процессуального участия.
Категория «иное лицо» также представляется неоднородной. Закон не предъявляет требований к образованию, профессиональному опыту или специальным компетенциям такого участника. Теоретически под это понятие может подпадать как специалист в области права, так и человек, совершенно не обладающий юридическими знаниями. Отсутствие четких критериев допуска порождает риски, связанные с качеством оказания юридической помощи. В литературе неоднократно подчеркивалось, что сам факт юридической компетентности не является основанием для участия лица в качестве защитника без статуса адвоката. На практике в качестве «иных лиц» обычно приглашаются лица, душевно близкие, но не подпадающие под категорию близких родственников. А чаще — это лица, которые имеют юридическое образование или ученую степень в юриспруденции, но не являются адвокатами. Следует заметить, что юридическая помощь, оказываемая такими лицами, по своему уровню может быть не ниже, и даже выше, чем, например, у адвокатов по назначению.
Но все же ключевым аргументом в пользу ограниченного допуска непрофессионалов является публично-правовой характер деятельности адвоката. Конституционный Суд РФ неоднократно указывал, что адвокат реализует государственную гарантию квалифицированной юридической помощи. Адвокатура как институт разрабатывает стандарты, регулирует дисциплинарную ответственность, обеспечивает качество оказываемой помощи. Эти системные механизмы отсутствуют в отношении иных лиц и родственников, что делает невозможным предъявление к ним претензий о ненадлежащем исполнении функции защиты.
Недостатки участия непрофессиональных защитников заключаются в отсутствии единых критериев оценки их действий и какой-либо внешней регуляции. В отличие от адвоката, чья деятельность регулируется корпоративными стандартами, родственник или иное лицо не несут юридической ответственности за качество предоставленной помощи, что может привести к ущемлению прав обвиняемого. Поэтому ограничение круга лиц, имеющих право выступать в роли защитника на стадии предварительного расследования, направлено на обеспечение принципа квалифицированной юридической помощи.
Недавно вынесенное определение Верховного Суда от 20.11.2025 г., которым было отменено решение кассационной инстанции вследствие нарушения права осужденного на защиту, что в силу ч. 1 ст. 401.5 УПК РФ является основанием для отмены решения суда кассационной инстанции и передачи уголовного дела на новое кассационное рассмотрение, актуализирует вопросы правового статуса защитника и в судебных инстанциях. Так, в данном деле, наряду с профессиональным адвокатом, защиту подсудимого осуществляло иное лицо. Извещенная о месте и времени проведения дела в кассации, адвокат не явилась, в связи с чем защита осуществлялась только иным лицом. Вместе с тем, суд кассационной инстанции, оставляя в силе решение нижестоящего суда, не выяснил, был ли надлежащим образом, в письменном виде, оформлен отказ от адвоката со стороны осужденного. И поскольку такой отказ отсутствовал, то независимо от иных доводов кассационной жалобы, было нарушено права осужденного на защиту, которые имеют приоритетный характер.
Зарубежная практика подтверждает, что многие государства также допускают наряду с адвокатами участие в уголовном процессе родственников, опекунов и других доверенных лиц, однако при этом законодательные модели почти всегда выделяют адвоката как основного и наиболее подготовленного участника защиты. Так, процессуальные кодексы Казахстана, Беларуси, Таджикистана и Узбекистана закрепляют возможность участия родственников и представителей организаций, но именно адвокат наделен расширенными уголовно-процессуальными гарантиями и выступает основным участником механизма защиты. Отдельные страны (например, Армения и Грузия) полностью исключают возможность участия непрофессионалов в функции защитника, что еще раз подчеркивает особое положение адвоката в структуре уголовного процесса.
Следовательно, соотношение понятий «адвокат», «защитник» и «адвокат-защитник» показывает, что функция защиты должна реализовываться преимущественно профессиональным участником уголовного процесса. Адвокат не только занимает центральное место в системе уголовно-процессуальных гарантий, но и является единственным субъектом, способным обеспечить полноценную, квалифицированную защиту на стадии предварительного расследования. Это позволяет обеспечить реализацию прав подозреваемого, обвиняемого и подсудимого, и поддержать баланс интересов сторон в криминальном процессе.